zepete | Как написать бестцеллер, продолжение (Reply)

У меня другой вопрос возник.
Почему буржуям нравится атлант расправил плечи, а например, железная пята Лондона им не нравится?
Когда в железной пяте они описаны такими же жадными и побеждают коммунистов , а в атлантах им приходится прятаться от них.
Казалось бы должно быть наоборот, Железная пята им должна нравится, а атлант не нравиться.
Но ответ простой.
В атлантах все остальные персонажи изображены глупыми, маленькими, слабыми, страшными оборванцами, а в литературе которая им не нравится, все персонажи наделены приблизительно одинаковыми качествами.
Либералы как маленькие дети, им надо быть самыми первыми, если есть кто лучше их, то для них это трагедия.
И противоречит это либеральной истине, что бедный не может быть умным (любимый вопрос либералов:если ты такой умный, то почему такой бедный?).
У них это в мозгу отложиться не может.
В атлантах это все строго соблюдается.
Каждый персонаж наделен силой, умом и красотой пропорционально своей любви к деньгам, а если человек борется с богатыми, то он вообще хилый дурак.
Только непонятно тогда, почему они прячутся от слабаков голодранцев:)

Таблица героев Атлантов расправивших плечи, которые любят деньги:

Имя	роль	характеристика	по тексту
Хэнк Реардэн	металлургический олигарх, очень любит деньги	Самый высокий человек, сама мужественность, 45 лет	Это был высокий худощавый мужчина. Он всегда был слишком высок для окружающих. У него было скуластое, изрезанное морщинами лицо. Но это были не те морщины, которые появляются с возрастом. Они всегда были у него; из-за них он выглядел значительно старше, когда ему было двадцать, и казался намного моложе теперь, в сорок пять. С тех пор как он себя помнил, ему все время говорили, что у него неприятное лицо, потому что оно было непреклонным и суровым, лишенным всякого выражения. Оно ничего не выражало и сейчас, когда он стоял, глядя на расплавленный поток. Это был Хэнк Реардэн
Таг, Дэпш, Миссис Смит, Слаг, Дэгни Таггарт	хозяйка Ж/Д имени Джона Галта	Самая красивая женщина, сама женственность	Она была в легких туфлях на высоком каблуке, светлый чулок плотно облегал ее вытянутую ногу, подчеркивая ее женственность и изящество, такая ножка казалась совершенно неуместной в пыльном вагоне поезда и как-то странно не вязалась с общим обликом пассажирки. На ней было дорогое, но довольно поношенное пальто из верблюжьей шерсти, бесформенно окутывавшее ее упруго-стройное тело. Воротник пальто был поднят к полям шляпы, из-под которой выбивалась прядь свисавших к плечам каштановых волос. Лицо ее казалось собранным из ломаных линий, с четко очерченным чувственным ртом. Ее губы были плотно сжаты. Она сидела, сунув руки в карманы, и в ее позе было что-то неестественное, словно она терпеть не могла неподвижность, и что-то неженственное, будто она не чувствовала собственного тела и не осознавала, что это женское тело.<…> Оно было черное, с накидкой, спадавшей на одно плечо, оставляя другое обнаженным. На платье не было никаких украшений. Все привыкли видеть Дэгни Таггарт в деловом костюме, и никто не задумывался, какая у нее фигура. Черное вечернее платье открывало глаза на Дэгни – невозможно было не изумиться, увидев, как изящны, хрупки и прекрасны очертания ее плеч, а бриллиантовый браслет на запястье обнаженной руки придавал ей необыкновенную женственность: вид закованной в цепи.
Фриско, Франциско Д’Анкония, Доминго Карлос Андреас Себастьян Д’Анкония	медный олигарх	Во всех делах всегда первый, ему ничему учиться не надо, ему достаточно взглянуть, как это делается, и он уже профессионал, удивительной красоты, 36 лет	Дэгни и Эдди всегда старались добежать до березы раньше, чем Фриско поднимется к ней вверх по холму. Но каждое лето в день своего приезда Франциско добегал до березы первым. Им никогда не удавалось обогнать его. Франциско всегда побеждал – всегда и во всем.<…> Когда они показали ему, как играть в бейсбол, – эта игра была ему незнакома, – он немного понаблюдал за ними и сказал: «Кажется, я понял, как это делается. Дайте мне попробовать». Он взял биту и так ударил по мячу, что тот перелетел полосу дубов на дальнем краю поля.<…> – Подождите минуточку, я хочу взглянуть, что здесь к чему, – сказал он инструктору, который все еще стоял на мостике. Инструктор не успел и глазом моргнуть, как катер рванул на середину реки, словно выпущенная из пистолета пуля. Прежде чем все поняли, что происходит, он стрелой унесся вдаль, навстречу солнцу; Дэгни видела лишь четкий пенистый след на воде, смотрящего только вперед водителя и слышала мерный гул двигателя.<…> Листы с расчетами валялись рядом, разбросанные по земле; отец собрал их, просмотрел и спросил: – Франциско, сколько лет ты изучал алгебру? – Два года. – А кто научил тебя этому? – Никто. Я сам догадался. Она не знала, что на мятых листках, которые держал в руках ее отец, было начертано некое примитивное подобие дифференциального уравнения. <…> Люди обычно не задумывались, красив ли Франциско Д'Анкония, – это казалось совершенно излишним. Когда он входил в комнату, смотреть на кого-то другого было просто невозможно. Он был высок, необыкновенно строен и двигался так, словно у него за плечами развевался рыцарский плащ. Говорили, что во Франциско Д'Анкония бурлит энергия великолепного здорового животного, но, говоря так, люди смутно осознавали, что ошибаются: в нем кипела энергия здорового человека – явление настолько редкое, что никто не мог его определить. Никто не отзывался о его внешности как о романской, но именно это слово больше всего подходило к нему – не в современном, а в изначальном значении, когда оно относилось не к Испании, а к Древнему Риму. Его фигура была гибка и худощава, тело – упруго. У него были длинные ноги, его движения отличались плавностью и стремительностью. Фигура и лицо поражали изумительной четкостью и правильностью линий, которые можно увидеть лишь в скульптуре. У него были прямые черные волосы, которые он отбрасывал со лба назад. Загар лишь подчеркивал изумительный контраст черных волос и чисто-голубого цвета глаз. У него было открытое лицо, живая мимика которого отражала все, что он чувствовал, словно ему нечего скрывать. Выражение его глаз всегда оставалось спокойным; глядя в них, невозможно было догадаться, о чем он думает. Он сидел на полу в гостиной, в пижаме из тонкого черного шелка. Шарики, лежавшие на полу вокруг него, были выточены из полудрагоценных камней, встречающихся в Аргентине: сердолика и горного хрусталя. Когда Дэгни вошла, он не встал. Он сидел, глядя на нее; хрустальный Шарик, словно слезинка, скатился с его ладони. Он улыбнулся неизменившейся дерзкой ослепительной улыбкой, как в детстве
Эллис Вайет	нефтяной олигарх	Молодой, высокий, характер нордический, выдержаный	В кабинет вошел незнакомый человек. Это был молодой, высокий мужчина. Что-то в его внешности говорило о взрывном темпераменте, хотя она и не могла понять, что именно. Возможно, ей так показалось потому, что ей сразу в глаза его самообладание, казавшееся чуть ли не вызывающим. У него были темные глаза и растрепанные волосы. На нем была очень дорогая одежда, но он носил ее так, словно ему было абсолютно безразлично, как он одет.
Дэн Конвэй	президент ЖД “Финикс-Дуранго”	под пятьдесят, непобедимый боец	У него было широкое, бесстрастное лицо упрямо-неподатливого человека, которое куда больше подошло бы машинисту локомотива, чем президенту компании. Это было лицо настоящего бойца. У него была свежая загорелая кожа и начинавшие седеть волосы.
Гвен Айвз	секретарь Реардэна	под тридцать, умная, никаких чувств	Ей было под тридцать, и ее спокойно- непроницаемое лицо удивительно гармонировало с первоклассным офисным оборудованием. Она была одним из самых компетентных его работников. Гвен относилась к своим обязанностям с необыкновенным здравомыслием и считала любое проявление чувств на рабочем месте непростительной безнравственностью.
Хью Экстон	профессор философии	Высокий, стройный, проницательный	Он был высок и строен, вид у него был значительный, напоминавший о многих поколениях людей, живших в замках или занимавших высокие посты в банках. Но его отличало то, что он заставлял все вокруг себя выглядеть значительным. Хотя он всего лишь стоял за стойкой кафе. Белая поварская куртка сидела на нем как фрак. В его манере работать чувствовался мастер высокого класса; движения его были плавны, разумно экономны. У него было худощавое лицо и седые волосы, тон которых гармонировал с холодной голубизной глаз; и несмотря на вежливо-отстраненное выражение лица, в нем сквозил отблеск веселой усмешки, но настолько слабый, что тотчас исчезал, как только кто-то пытался вглядеться, чтобы различить его.<…> Он помолчал секунду, прежде чем сказать: – Могу ли я спросить, кто вы? – Дэгни Таггарт. Я вице-прези… – Да, мисс Таггарт. Я знаю, кто вы. – Он произнес это почтительно и отстранение. Но выглядел он как человек, который нашел ответ на ряд вопросов, возникших в его голове, и теперь больше уже не удивляется.
Шеррил Брукс	продавщица 19 лет, ищет богатых спонсоров, выйдет за муж за Таггарта, очень любит деньги	Красивая, умеет себя преподнести, но бедно одетая	ее лицо выражало застенчивость, но она шла с гордо поднятой головой. На ней был некрасивый плащ, казавшийся еще более безобразным из-за дешевых украшений на отворотах, и маленькая шляпка с плисовыми цветочками, вызывающе красовавшаяся среди ее кудряшек. Как ни странно, из-за гордо поднятой головы это убогое одеяние выглядело довольно привлекательным, было видно, что она умеет носить одежду, даже некрасивую.<…> Таггарт подумал, что, если бы девушка ела несколько раз в день, у нее была бы очень хорошая фигура; для своего роста и телосложения девушка казалась слишком уж хрупкой. На ней было поношенное узкое черное платье, которое она пыталась скрасить довольно безвкусными пластмассовыми браслетами, побрякивавшими на запястье.
Был Майклом, но заменил имя на Мидас Маллиган	банкир, очень любит деньги, самый богатый человек	Внешний вид не описан, так как это олицетворение бога на земле	Она заметила, что его мрачновато-квадратное лицо не столь уж бесстрастно, как ей казалось; сейчас оно выражало удовлетворение, но и это выражение не смогло смягчить его черт, оно просто столкнуло их, как кремни, отчего по лицу рассыпались искорки веселья и в уголках глаз появился новый блеск, и это веселье было проницательней и настойчивей, но и теплее, чем его улыбка.
Нэт, Натаниэль Таггарт	основатель ЖД Таггарт	Молодой вид сохранил до глубокой старости	Он дожил до глубокой старости, но его можно было представить только молодым и полным сил, каким изобразил его неизвестный художник.
Пэт Логган	машинист «кометы таггортов»		невысокий, жилистый, с седеющими волосами и презрительно непроницаемым лицом, позировал с безразличным видом человека, которого все это слегка забавляет.
Уильям Хастингс	<жена Ричарда Хастингса, главного инженера завода Странсов, уволился сразу, как ввели распределение по потребностям		У женщины, открывшей ей дверь, были седеющие волосы и спокойный, исполненный достоинства вид хорошо воспитанного человека.
Ричард Хэйли	композитор	больше 43, молодой, светловолосый, ответственный	Неподалеку от нее, в конце вагона, молодой светловолосый Кондуктор…У него был прямой взгляд, а на лице появилась открытая, приветливая улыбка, словно он собирался поделиться чем-то сокровенным со своим другом.
Оуэн Келлог	инженер у Дэгни	Молодой, светловолосый, ответственный	Когда Оуэн Келлог вошел в ее кабинет, она с удовлетворением отметила, что ее смутные воспоминания о его внешности верны. У него был тот же тип лица, что и у молодого кондуктора (Ричарда Хейли), которого она видела в поезде. Это было лицо человека, с которым она могла работать.
Рэй Макким	помошник машиниста		молодой мускулистый великан, широко улыбался с некоторым смущением и превосходством одновременно.
Кен, Кеннет Денеггер	удачливый капиталист	Суровое неприветливое лицо	минуло пятьдесят, был человеком с суровым неприветливым лицом. Свой путь он начал простым шахтером
Лоуренс Хэммонд	удачливый капиталист, «Хэммонд каре»	внушительный вид	Внушительного вида джентльмен в рубашке с короткими рукавами, с седыми висками и строгим профилем
Наррангасетт	судья, капиталист	Суровое лицо	Суровое лицо седовласого судьи Наррагансетта напомнило ей, что его называли мраморной статуей, мраморной статуей с повязкой на глазах; такие статуи исчезли из залов суда тогда же, когда из рук граждан страны исчезли золотые монеты
Эндрю Стоктон	хозяин «Стоктон фаундри»	Уверенный в себе, довольный	– Привет, Дэгни! – Из тумана выплыло улыбающееся лицо Эндрю Стоктона; он с гордым, уверенным видом про тянул ей перепачканную руку.
Рагнар Даннешильд	пират, борец за капиталистическую справедливость, отнимает у бедных, и отдает богатым	Гордая осанка, четкие плечи	Человек, внезапно появившийся на дороге, вероятно, прятался за ивой, но движение было столь стремительно, что казалось, он выскочил прямо из середины дороги. Рука Реардэна потянулась в карман за пистолетом и замерла: он понял – по гордой осанке стоявшего на открытом месте человека, по четким очертаниям плеч, – что это не бандит. Услышав голос, он понял, что мужчина не был и нищим. – Я хотел бы поговорить с вами, мистер Реардэн. – В голосе незнакомца звучали твердость, чистота и особая вежливость, свойственные человеку, привыкшему отдавать распоряжения.<…> Одежда мужчины была грубой, но практичной. На нем были темные брюки и темно-синий бушлат, туго застегнутый на шее, что удлиняло линии его высокой худощавой фигуры. На голове сидела темно-синяя кепка. Из-под одежды виднелись только руки, лицо и прядь золотистых волос на виске. В руках не было оружия, только сверток размером с блок сигарет.
Тед Нильсен	«Нильсен моторе», удачливый бизнесмен	Силач	Она увидела, как на покрытом густым лесом склоне отдаленной горы покачнулась сосна и, описав дугу, подобно часовой стрелке, рухнула наземь, пропав из виду. Было ясно, что это дело рук человека.
Дуайт Сандерс	Авиационный олигарх		Она молча смотрела на его закатанные рукава, тяжелые сапоги, на стада скота.
Уорд	производитель комбайнов, капиталист среднего уровня	За пятьдесят, характер нордический	Ему было уже за пятьдесят, и, глядя на его бесстрастно-непроницаемое лицо, можно было с уверенностью сказать, что он счел бы проявление душевных терзаний крайне неприличным, все равно что прилюдно раздеться догола. Изъясняясь четко и по-деловому, он сообщил, что, как и его отец, всю жизнь получал сталь от небольшой сталелитейной компании, которую поглотила «Ассошиэйтэд стал» Орена Бойла. Он прождал целый год, надеясь получить наконец свой последний заказ; весь последний месяц он потратил на то, чтобы добиться личной встречи с Реардэном.
Джефф Ален	доверенное лицо Дэгни, старший проводник, очень любит собственность	умный и добрый, хотя и бедный	Именно его застиранный воротничок и эта забота о своих пожитках, забота, вызванная чувством собственности, неожиданно перевернули что-то в душе Дэгни <…>Ему было чуть за пятьдесят, телосложение и просторность костюма говорили о том, что когда-то он был сильным и крепким мужчиной. Безжизненное равнодушие взгляда не могло скрыть ума, глубокие морщины не утаили, что лицо когда-то выражало характерную для честного человека доброту.
Джон Галт	Изобретатель вечного двигателя	Умный, красивый,…	Она посмотрела в лицо склонившегося над ней мужчины и ясно ощутила, что из всех виденных ею лиц это было самым дорогим, тем, за что можно отдать жизнь, – лицо, в котором не было ни тени страдания, страха или чувства вины. Линия его рта выражала гордость, более того, он словно гордился собственной гордостью. Чеканные линии щек наводили на мысль о высокомерии, насмешке, презрении, хотя в самом лице не было и намека на эти качества, оно выглядело спокойно-решительным и, несомненно, безжалостно-невинным, не позволяющим ни просить прощения, ни дарить его; это лицо ничего не скрывало и ни от чего не скрывалось, глаза смотрели без страха и ничего не таили. Она сразу же почувствовала в нем поразительную наблюдательность. Его глаза вбирали все, ничто не ускользало от них; зрение служило ему могущественным каналом ощущений, через него он бесстрашно и радостно вторгался в мир, навстречу приключениям; и он бесспорно ценил этот канал превыше всего. Его видение повышало ценность и его самого, и окружающего его мира; его – потому что он был наделен таким изумительным даром, мира – потому что мир оказался достоин столь радостного лицезрения. На миг ей показалось, что перед ней существо нематериальное, чистое сознание, – но при этом она никогда еще не ощущала так явственно присутствие мужчины. Казалось, легкая ткань рубашки не скрывала, а подчеркивала его статную фигуру, загорелую кожу, силу и твердость напряженного тела, литую упругость мышц – да, он казался отлитым из металла, металла с мягко-приглушенным блеском, вроде сплава меди и алюминия. Цвет его кожи сливался с цветом волос, с вызолоченными солнцем упрямыми прядями, падавшими на лоб; гармонию цвета дополняли глаза, единственная деталь отливки, которая сохранила весь свой блеск, растворив его в глубоком сиянии и добавив к нему оттенки темно-зеленого. Он смотрел на нее сверху, и в его взгляде теплилась легкая улыбка, словно он не открывал нечто новое, а созерцал родное и знакомое, то, чего давно ждал и в чем никогда не сомневался.
Квентин Дэниэльс	ремонтник вечного двигателя	Высокий, молодой, улыбается	Это был долговязый мужчина лет тридцати, с неприметно-худым лицом и располагающей улыбкой. Тень улыбки все время лежала на его губах, особенно когда он слушал; это была добродушная радость, будто он терпеливо отбрасывал не относящееся к делу и вникал в суть раньше собеседника.
Том Колби	мастер прокатного цеха, руководитель ручного профсоюза Реардэна	Светлые проницательные глаза, прокопченное лицо	Колби некоторое время изучал его своими светлыми проницательными глазами, выделявшимися на прокопченном жаром печи лице, испещренном сетью черных морщинок
Томас Хендрикс	знаменитый хирург	Он улыбнулся
Кей Ладлоу	кинозвезда		Кей Ладлоу, кинозвезда, которую, раз увидев, невозможно было забыть
Тони, Наш Нянь	политик, после того, как уверовал в вечную ценность доллара	умный, веселый	У юноши уже не хватало сил улыбнуться, но улыбка светилась во взоре, которым он смотрел в лицо Реардэна – лицо человека, которого он, сам того не подозревая, искал всю свою короткую жизнь, искал как воплощение его системы ценностей, о которой он ничего не знал.