Ленин и Новодворская, странности

[zepete]

Новодворская, в отличии от Ленина, это просто сумасшедший мазохист-самоубийца.
В 1.5% текста "пот ту сторону отчаянья" занимает бред сумасшедшего самоубийцы:

"Попытка задушить себя под одеялом нейлоновым чулком не удалась: у меня не хватало физических сил затянуть узел до смертельной нормы. К тому же голову прятать под одеяло запрещалось. Мои попытки негласной голодовки (успеть умереть, пока не хватятся) обнаруживались на 4-5-й день. Смерть в Лефортове была недосягаемым благом, изысканным дефицитом, сказочным сном.<...> Идя на неизбежный арест и возвращение (более чем вероятное) в "Дом Страдания", я просила у товарищей по диссидентству одного: достать мне ампулу с ядом, чтобы не попадаться живой Им в руки, чем, похоже, страшно пугала диссидентов, которые смотрели на этот вопрос менее радикально. Расстрелять все патроны и оставить последний для себя -- это и полезно, и приятно, и во всем в моем вкусе. Но откуда было диссидентам взять шпионский инвентарь? Поэтому из моего шикарного намерения броситься на свой собственный меч ничего не вышло....
Здесь не требовали отречения, но я перевыполнила норму: написала письменное заявление с отказом от тех заявлений, которые делались под угрозой лишения разума в СПБ, и с кучей политических пассажей, разоблачающих все и вся. Врачи были в ужасе, они боялись, что это будет стоить мне перевода в СПБ пожизненно (и впрямь едва не стоило). С их точки зрения, подобное доказательство душевного здоровья было неубедительно: у нормального человека нормально работает инстинкт самосохранения. Моя идея ликвидировать психиатрический террор обязательным объявлением всеми его жертвами сухой смертельной голодовки или путем передачи яда на свиданиях (передать было, кстати, можно, никто особо не следил) поддержки не нашла. Яду мне никто не принес, хотя я бы в этом никому в таком положении не отказала, если бы могла достать....
Диссиденты страшно не одобряли мою манеру признавать свои личные действия. Но это, должно быть, у меня от Святослава: "Иду на вы!" Варяжская традиция. У меня в голове не укладывалось, как это можно не признавать своих действий, если они правомерны. Я нарушала все инструкции Альбрехта (фундаментальный труд "Как быть свидетелем"), излагая свое политическое credo ("Всегда!") на каждом допросе. На Левином суде я не преминула заявить, что участвовала в СП СМОТа, подписывала все его документы и требую возбуждения уголовного дела и против меня...
Я была на верху блаженства. Я знала, что в лагере не выживу, но это была возможность умереть достойно и пристойно, да еще среди товарищей...
Возвращая мне у дверей Лефортова паспорт, подполковник Мелехин сказал: "Мы с женщинами не воюем". Я ответила: "Я заставлю вас со мной воевать, как с мужчиной". И заставила! И в 1988 году, и в 1991-м...
Если сухая голодовка начинается во время мокрой, это особенно тяжело, ведь организм уже обезвожен. Через 2-3 дня о воде не можешь забыть ни на минуту, после пяти дней перестаешь спать. Видишь сплошные водопады и реки (а Саша Элиович мечтал о кефире). Язык распухает, во рту все такое шерстяное, как из джерси. Потом начинается внутренний жар (это в ледяной-то камере!). Внутри словно горит костер. Нельзя ни думать, ни читать, ни писать. Это не самая легкая из пыток. Очень хочется в одном купальнике побегать в ноябре по лужам или даже по снегу; воздух словно раскаляется; в одном тренировочном костюме прижимаешься к холодной стене, губы охлаждаешь о железные стойки нар. Потом начинаются судороги, неудержимая нутренняя дрожь. Дальше -- отек. Потом они -- а не мы! -- сдавались. Спасибо Горбачеву за его единственный подарок -- за право умереть в камере по собственному вкусу, за отмену принудительного кормления (везде, кроме тюрем КГБ) и частичный отказ от психиатрического террора. Какой дар может принять диссидент, вернее, даже революционер, от государства, с которым он поклялся бороться? Только возможность достойно умереть. Я лично никогда ничего другого и не требовала. Выход из голодовки очень тяжелый, ведь даже мокрая (с водой) 15- суточная голодовка вызывает судороги в ногах, сердечные приступы, спазмы в пищеводе, а при больной печени, как у меня, бывает еще хуже. На выходе сначала болят, а потом дико опухают ноги....
Сидеть -- так не зря! Это была неслыханная наглость. Мы обещали держать голодовку все шесть месяцев. Они не сомневались, что мы назло им уморим себя голодом (Игорь Царьков держал голодовки вместе со мной). Люди под 200' готовили новый несанкционированный митинг, не скрываясь; по телефону диктовались лозунги аж на 64-ю статью. И власти отступили, поставленные перед неизбежностью нашей голодной смерти. Нас схватили дома в шесть часов утра, отвезли в суд, выдали по 15 суток и отправили в острог к нашим товарищам. Это была самая тяжелая сухая голодовка, когда мы чуть не умерли. Почти семь дней. Нам ставили в камеры миски с едой. Мы открывали окна и выливали ложками через решетку весь обед на чистенькие, белые стены тюрьмы....
Когда мы уже теряли сознание от жажды, врач из МВД (большой садист) распорядился ставить нам в камеры воду. Мы выливали ее под дверь. В коридоре начался ледоход, и от нас отстали. Когда кончился срок Саши Элиовича, он отказался выходить из камеры, оставив нас умирать. Его вывели и посадили на травку. Стоять он не мог. Слава Богу, подъехал дээсовский Красный Крест с соками и машиной. Умирать остались Юра Гафуров, Игорь Царьков, редактор партийной газеты "Свободное слово" Эдуард Молчанов и я. Юра Гафуров так страдал, что спрашивал у меня, не может ли он вскрыть гвоздем вены, чтобы скорее умереть, а не ждать жуткой смерти от жажды....
Раньше, до 1988 года, вопрос так вообще не стоял: нам не давали умереть. Доктрина искусственного кормления и применения стирания личности в СПБ лишала политзаключенных "оружия возмездия". Горбачев не дал права на жизнь, но он вернул нам драгоценное право на смерть, а с точки зрения инсургента, это главное в жизни....
Решение пришло спокойное и прохладное, но скоро стало жарко, потому что мы держали сухую голодовку....
Сухая голодовка без конкретных требований -- это был отказ сидеть. Впрочем, мы уже получили повышение, хотя и не знали об этом....
Когда гражданское общество так малочисленно, оно только и может, что разбить себе голову о стену. А нам пытались подложить подушку, и это было страшнее всего...
Следствие в Лефортове -- голодовка в случае нарушений статуса политзаключенного (одиночка, книги, возможность писать, заниматься, отмена личного обыска и т.д.). Следствие не в Лефортове -- голодовка с первого дня, потому что мы можем сидеть только в политической тюрьме. После суда -- смертельная голодовка в любом случае, до конца или до освобождения. Поэтому нам беспокоиться было не о чем. Через три дня (естественно, с голодовкой) явился следователь из прокуратуры, сказал, что обвинение мне предъявят сегодня, а мы сейчас поедем ко мне домой делать обыск...
Отказаться терпеть -- это и была наша миссия...
Скандал вышел восхитительный, плюс, конечно, сухая голодовка...
Но, как водится, вовремя не пришел кассир, не выдал командировочные, а даром советские каратели и пальцем о палец не ударят...
Местные дээсовцы с соответствующими плакатами требовали возбуждения дел против них, но местные власти были поумнее московских и не искали неприятностей на свою голову...
Не знаю почему: то ли из-за весеннего авитаминоза, то ли из-за жуткого холода в камере, то ли из-за нервотрепки с горбачевскими делами (суд закончился только 1 марта, все-таки две недели дикого напряжения), но голодовка шла очень тяжело...
В грузинской тюрьме могут изнасиловать, расстрелять, подвергнуть пыткам, но могут и отпустить за выкуп или отдать брату-путчисту сестру-звиадистку. Прелести беспредела! Но я оценить эти блага не могла, потому что держала сухую голодовку.".

---

Если Новодворская была просто сумасшедшей, то Ленин был мажором, которому не дали порулить Россией, типа Маши Гайдар или Немцова:)
Либерасты пишут, что он якобы был сумасшедшим, так как стучался головой об пол, что бы привлекать к себе внимание:"

Упав в очередной раз, он от досады бил головой об пол. "Когда мальчик лупил головой о ковер или даже о деревянные доски, эхо разносилось по всему деревянному дому как в эхокамере, дребезжали полы и стены", - пишет Анна, которая была на шесть лет старше.

Но на самом деле, таких сведений нет, а есть только:

"А. И. Ульянова-Елизарова в книге «Детские и школьные годы Ильича» (М., 1935. С. 6—7, 16, 25) писала:«Володя, наоборот, выучился ходить поздно, и если сестренка его падала неслышно — «шлепалась», по выражению няни (няня — Сарбатова Варвара Григорьевна, почти 20 лет прожила в семье Ульяновых и скончалась в возрасте 70 лет. Ред.),— и поднималась, упираясь обеими ручонками в пол, самостоятельно, то он хлопался обязательно головой и поднимал отчаянный рев на весь дом. Вероятно, голова его перевешивала. Все сбегались к нему, и мать боялась, что он серьезно разобьет себе голову или будет дурачком. А знакомые, жившие в нижнем этаже, говорили, что они всегда слышат, как Володя головой об пол хлопается. «И мы говорим: либо очень умный, либо очень глупый он у них выйдет»."

Как видно, он не специально стучался, а по неосторожности стукался, а это две разные вещи. И эти сведения не скрывались:)
Зато есть много противоположных примеров, когда он боролся за жизнь и здоровье:

"Владимир Ильич не пил и не курил, но был большим поклонником морозного чистого воздуха, быстрой ходьбы, бега на коньках, шахмат и охоты. И какой это был веселый, живой и общительный товарищ в часы такого отдыха на свежем воздухе или в процессе сражения за шахматным столиком!"

;

"И поругивал нас частенько за сидение в комнате, особенно в накуренной, и неумение беречь свои силы."

Хотя среди   революционеров Ленина было полно безумных бездельников-интеллигентов, похожих на бабу Леру, Ильич их даже боялся:

"Очевидно, потому, что жизнь в тихом селе и на одном месте давала больше простора и удобства для занятий, ничто не отвлекало от них, как в более людных колониях, где, кроме того, вынужденное безделье порождало те склоки, которые были самой тягостной стороной ссылки. По поводу одной такой склоки, вызвавшей самоубийство Н. Е. Федосеева в Верхоленске, Владимир Ильич писал мне: «Нет, не желай мне лучше товарищей из интеллигентов: эти склочные истории — самое худшее в ссылке»."

;

"Самоубийство Федосеева (в июне 1898 г. в Верхоленске) очень огорчило Владимира Ильича, который высоко ставил Федосеева и возмущался поднятой против него и погубившей его ссыльной историей. Еще 24 января 1899 г. Владимир Ильич писал мне, что Федосеев не ответил на два его письма, что на него повлияла «история в Верхоленске», и добавил: «Уже лучше не желай мне товарищей в Шушу из интеллигентов! С приездом Н. К. и то целая колония будет» 2. Владимир Ильич пишет и подробнее о Федосееве, пересказывая письмо Ляховского о всех обстоятельствах смерти Николая Евграфовича, и прибавляет: «Хуже всего в ссылке эти «ссыльные истории» Была, как известно, ссыльная история и в Минусинской колонии в связи с бегством Райчина, вызвавшая раскол между старыми ссыльными народовольцами и социал-демократами, которая, очевидно, до большой степени отвратила Владимира Ильича от мысли стремиться в город."

;

"у Мартова всегда был самый хаотический беспорядок — всюду валялись окурки и пепел, сахар был смешан с табаком, так что посетители, которых Мартов угощал чаем, часто затруднялись брать сахар. То же самое творилось и у Веры Засулич."

;

"Впрочем, мало кто догадывался о семейственных и хозяйственных склонностях Веры Ивановны (zepete:Засулич). Жила она по-нигилистячему — одевалась небрежно, курила без конца, в комнате ее царил невероятный беспорядок, убирать свою комнату она никому не разрешала. Кормилась довольно фантастически. Помню, как она раз жарила себе мясо на керосинке, отстригала от него кусочки ножницами и ела. «Когда я жила в Англии,— рассказывала она,— выдумали меня английские дамы разговорами занимать: «Вы сколько времени мясо жарите?» «Как придется,— отвечаю,— если есть хочется, минут десять жарю, а не хочется есть — часа три». Ну, они и отстали». Когда Вера Ивановна писала, она запиралась в своей комнате и питалась одним крепким черным кофе."

Comments

[blanqi.livejournal.com]

Да, у Крупской всё разобрано, даже на анкету о Ленине она отвечала.

[warlen.livejournal.com]

Прекрасные люди, что Новодворская, что Мартов, что Засулич! Как раз такие истерики и раздолбаи мне нравятся. А советская официальная история делала из большевиков роботоподобных служак каких-то. Тьфу!

[warlen.livejournal.com]

Впрочем, Мартов и Засулич не большевики. Но среди большевиков, наверное, тоже такие были.

[zepete.livejournal.com]

Да, вы правы.
Если бы Ильмч только жадность разжагал своими статьями, без желания захватить власть, цены ему не было бы.