Слава Богу, что я косой на один глаз.
Apr. 16th, 2022 10:41 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zepeteПравительство начало всеобщую мобилизацию, но пока это не объявило.
Симонов во время ВОВки написал стих "убей его". Этот стих описывает механизм мобилизации и алгоритм всей военной пропаганды.
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчёл
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал…
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель…
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал…
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел, — так ее любил, —
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви…
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед, —
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат, —
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина, —
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Из этого стиха следует, что перед мобилизаций мяса РСЗО ("убей его"), необходимо сначала население напугать разрушением жилища их ("если дорог тебе твой дом"). При этом необходимо скрывать убийство воинов, что бы мобилизируемое население ничего опасного не подозревало, пока до смерти не останется четыре шага. Убийство воинов в стихе "убей его" нет.
Гостелерадио начало запугивать население разрушением жилища 13 апреля рассказом про бомбежку неизвестных сел в Брянской области вертолетами ВСУ. Причем это является именно пиаракцией всеобщей мобилизации, так как иначе оно бы могло про это молчать, как оно молчит про потопление крейсера Москва уже третий день: про потопление Москвы МО доложило 14, но "время покажет" и "радио России" это событие не замечает.
Более того, миллиардер Шейнин, ведущий "Время покажет", уже начал психологическую мобилизацию, то есть объяснение угрозы разрушения вашего дома.
Эта передача еще интересна тем, что т-72 называет металлоломом на гусеницах, хотя в предыдущей серии сериала, показывала, как российский т-72 стреляет по бандеровцам.
Вероятно, через месяц где-то начнут повестки из военкомата слать. Причем письма счастья пришлют всем мужчинам, так как в Лугандонии забрали всех моложе 55 лет.
Симонов во время ВОВки написал стих "убей его". Этот стих описывает механизм мобилизации и алгоритм всей военной пропаганды.
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчёл
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал…
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель…
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал…
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел, — так ее любил, —
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви…
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед, —
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат, —
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина, —
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
Из этого стиха следует, что перед мобилизаций мяса РСЗО ("убей его"), необходимо сначала население напугать разрушением жилища их ("если дорог тебе твой дом"). При этом необходимо скрывать убийство воинов, что бы мобилизируемое население ничего опасного не подозревало, пока до смерти не останется четыре шага. Убийство воинов в стихе "убей его" нет.
Гостелерадио начало запугивать население разрушением жилища 13 апреля рассказом про бомбежку неизвестных сел в Брянской области вертолетами ВСУ. Причем это является именно пиаракцией всеобщей мобилизации, так как иначе оно бы могло про это молчать, как оно молчит про потопление крейсера Москва уже третий день: про потопление Москвы МО доложило 14, но "время покажет" и "радио России" это событие не замечает.
Более того, миллиардер Шейнин, ведущий "Время покажет", уже начал психологическую мобилизацию, то есть объяснение угрозы разрушения вашего дома.
Эта передача еще интересна тем, что т-72 называет металлоломом на гусеницах, хотя в предыдущей серии сериала, показывала, как российский т-72 стреляет по бандеровцам.
Вероятно, через месяц где-то начнут повестки из военкомата слать. Причем письма счастья пришлют всем мужчинам, так как в Лугандонии забрали всех моложе 55 лет.
